FemTime Форум

Четвертое января

Это произошло четвертого января. Я отлично помню. Раздался звонок в дверь. Я подошел и посмотрел в «глазок». За дверью стояла низкорослая женщина. Даже скорее подросток. Я открыл и только после этого узнал ее. Низкий рост. Кудрявые черные волосы. Зеленые глаза. Круглое лицо. Полные розовые губы. Я узнал ее сразу, как только наши глаза встретились. Прошло почти два с половиной года. Она изменилась, но я не мог ее не узнать.

Я сказал, что это произошло четвертого января. Но началось это гораздо раньше. Какое было число – не помню. Кажется, был март. Мне было двадцать лет. Я вышел из «зимней спячки» и записался в спортзал в надежде подкачаться к лету. Это был не первый купленный мной абонемент. Просто до этого был перерыв. Так что я знал, что я делаю. Зимой я пытался поддерживать форму отжиманиями и легкими домашними гантелями, но все это было не то. Какой-то эффект на меня оказывало только «серьезное железо» и регулярные тренировки.

В тот день она вошла в спортзал. Девушки заходили не так часто. Особенно такие юные. Она, явно стесняясь, подошла к смотрителю зала. Оформила абонемент. Исчезла за загадочной дверью женской раздевалки и появилась уже в спортивной форме: черные, обтягивающие круглый довольно объемный зад лосины, бежевая свободная майка, оставляющая открытым плоский живот. Кудрявые черные волосы она собрала лентой в копну на макушке.

Обычно девушки в зале делают выпады, занимаются на тренажерах для ног, в самом лучшем случае – приседают. Еще чаще просто ходят по дорожке или крутят педали. Но эта была не из таких. Она сразу нагрузила на гриф два блина по двадцать килограммов и легко сделала десять повторов становой тяги. А потом вскинула штангу на грудь и толкнула ее вверх. Опустила и толкнула еще раз.

Это было удивительно. Тогда я еще не знал, что этой девочке всего пятнадцать лет, но видел, насколько она молода. Я был высоким. Она была почти вдвое меньше. Я никогда не практиковал тяжелоатлетических движений. И все же я задумался, а смог бы я сейчас толкнуть шестьдесят килограммов. Я был растренирован за зиму. К тому же уже успел завершить самую тяжелую часть тренировки. Это был «день груди». Решил, что сейчас и пробовать не стану. А вот когда приведу себя в лучшую форму, тогда, пожалуй, смогу. Но это была девочка вдвое меньше меня!

Все в зале обратили внимание на молодую силачку. Смотритель спросил, какие у нее рабочие веса. Она, жутко застеснявшись, ответила, что сейчас она не в лучшей форме и думает, что сегодня поработает в становой тяге в пределах ста сорока килограммов. Толчки же сделала для разминки. Плечи будет тренировать в другой день. А вообще, через несколько занятий, она собирается тянуть примерно сто восемьдесят, жать сто десять, приседать сто шестьдесят и толкать девяносто килограмм.

У меня, как и у смотрителя зала отвалилась челюсть. Обычно я стараюсь не пялиться на женщин, да и на мужчин в спортзале, но тут я не мог отвести глаз от того, как юная атлетка нагружает девяносто – легко тянет еще десять раз. Сто десять – тянет восемь раз. Сто двадцать – тянет пять раз. Сто тридцать – еще пять повторов. И, наконец сто сорок – три повтора с видимым трудом. Я подумал, что если бы это делал я, то сейчас потянул бы сто сорок, но только на один раз. В лучшей своей форме я мог бы потянуть сто пятьдесят раза на три, но не более того. Я не был «качком». А вот молоденькая девушка с копной черных словно вороново крыло волос – была. Хоть по виду и не скажешь. Немного подумав, она накинула еще пять кило и потянула один раз с поясом.

Сказать, что я был в шоке – значило ничего не сказать. Я пытался не подавать вида. Не знаю, насколько успешно у меня это выходило. Когда девочка закончила и начала разбирать штангу, я подошел, чтобы помочь. У нас завязался разговор. Я узнал, что лифтершу зовут Салли, что ей пятнадцать и что она занимается силовым спортом уже три года. Только недавно делала перерыв. До конца тренировки я наблюдал, как Салли качает спину блоками в шестьдесят килограммов и бицепсы – двадцатикилограммовыми гантелями. При подъемах гантелей, с которыми обычно занимались ребята помощнее меня, на ее маленьких, но таких сильных ручках отчетливо проступали бугры размером с мои кулаки.

Я часто замечаю за собой такую особенность: я тянусь к тем, кто проявляет симпатию ко мне. Мы с Салли быстро подружились. Вскоре она, как и ожидалось, обогнала меня по всем показателям. Я искренне радовался ее достижениям вместе с ней.

Это продолжалось месяца три. До тех пор, пока она, не помню точно, какого числа, не предложила мне померяться с ней силой. А чтобы все было интереснее, проигравший должен был выполнить любое желание победителя. Не знаю, зачем я согласился. Наверное, это взыграло мое «мужское эго». Я знал, что Салли превосходит меня во всем, но что-то во мне твердило: «это всего лишь пятнадцатилетняя девочка, а ты взрослый мужик». Надо было видеть восторг на лице моей соперницы, когда я согласился.

– Придумываем задания по очереди. С каждого по три. Возможна ничья. Тогда никто ничье желание не исполняет. И желание не должно быть связано с убийством или грабежом. Короче, любым преступлением.

– Идет, – ответила она. Мы пожали друг другу руки. Тут я почувствовал силу ее рукопожатия и понял, что обречен на поражение.

Собственно, с проверки силы хвата мы и начали. Это была идея Салли. Достали динамометр. Я с трудом выдавил тридцать семь килограммов правой и двадцать девять левой рукой.

– Впечатляет, – сказала Салли и выдавила сорок четыре и тридцать восемь, соответственно.

Я не мог поверить, что хват левой руки пятнадцатилетки может быть сильнее моей правой. Но это были еще цветочки.

Я предложил жим лежа. Нагрузили семьдесят килограммов. На этот раз Салли выполняла упражнение первой и пожала штангу (больше ее собственного веса, кстати) восемнадцать раз. Последние повторы дались ей с трудом.

– Маловато, – заключила Салли, вставая со скамьи. – У тебя есть шанс. Нужно всего лишь пожать девятнадцать раз.

– Легко сказать, – скривился я.

Сделал двенадцать повторов. Хотел уже сдаться, но Салли встала на подстраховку и улыбнулась мне сверху вниз. Я поднатужился и сделал еще два повтора. Пытался сделать пятнадцатый, но мышцы пошли в «отказ». Если бы не Салли, я бы уронил штангу на грудь и вылезал бы из-под нее с позором. Впрочем, проигрывать два – ноль пятнадцатилетней девочке славой тоже не назовешь.

– И как ты это делаешь? – поинтересовался я, поднимаясь со скамьи.

– Все просто, – застенчиво улыбнулась Салли. – Беру груз и поднимаю. А если не поднимается, то прикладываю больше силы и все равно поднимаю. – Она засучила короткий рукав и продемонстрировала бицепс, который был уже значительно больше моего кулака.

Заметив мое удивление, она покраснела.

– Кстати, я придумала следующее соревнование. Победит тот, у кого больше сумма обхвата бицепсов и бедер.

«Вот тут она и прокололась, – подумал я. – Она сильна не по годам, но я все же мужчина и намного крупнее. Наверняка я и объемнее».

Но когда в дело вступил сантиметр, все оказалось не так радужно. Наши бицепсы оказались почти равны. Правый Салли – тридцать восемь сантиметров. Мой – тридцать девять. Левый Салли – тридцать семь с половиной. Мой – тридцать семь. Итого по рукам я выигрывал всего полсантиметра. Ноги же преподнесли сюрприз. Мои были пятьдесят три и пятьдесят один с половиной, соответственно. Обхват сравнительно коротких ножек Салли был пятьдесят девять и пятьдесят восемь сантиметров. В сумме я проиграл двенадцать сантиметров!

Я стоял на грани между ничьей и поражением. Очевидно, я не мог тягаться с малолеткой в чистой силе. У нее короткие ноги. Что если добавить немного скорости?

Я выбрал «Прогулку фермера». Нужно было пройти туда и обратно по дорожке с двумя «чемоданами» весом по пятьдесят килограммов каждый. «Чемоданов» хватало, и мы решили идти одновременно. Я посчитал до трех и увидел впереди себя девчушку, которая едва не бежала вприпрыжку со ста килограммами в руках. Я пошел. «Чемоданы» были тяжелы, ручки – довольно толсты. Груз норовил выскользнуть из рук. Когда Салли дошла до конца дорожки, мне оставалось еще метров десять. Она опустила «чемоданы», развернулась и потащила их обратно, даже не переведя дух. Мне же понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с силами и вновь взяться за рукоятки. Где-то посередине моего возвращения, «чемоданы» все-таки выпали из рук. Но это было не важно, потому что Салли уже финишировала. Пыхтя, из последних сил, я дотащил свою нелегкую ношу до черты. Салли сидела на одном из «чемоданов» и улыбалась, будто выиграла олимпиаду. И ведь ничего не скажешь. Моя ноша была тяжела, но ее была точно такой же. Я проиграл пятнадцатилетней девочке в силовых соревнованиях. Я слабак. Мне придется выполнить любой ее каприз.

– Все или продолжим? – спросила она.

– Продолжим, – ответил я сквозь зубы. – Я должен победить хоть в чем-то.

Была ее очередь выбирать, и она выбрала… сгибание гвоздя. Кто согнет сильнее, тот и победил. Мы взяли по одинаковому гвоздю и принялись за дело. Я не думал, что вообще способен на это. Мы использовали только кусок ткани для защиты рук. Тем ни менее, через пару минут, в течение которых я пытался создать руками максимальное давление, на которое был способен, я заметил, что гвоздь слегка поддался. Еще минута и я с гордостью продемонстрировал результат – гвоздь, согнутый градусов на пять или даже больше. Салли же улыбнулась и разжала кулак. На ее маленькой ладошке лежал точно такой же гвоздь, как у меня, только согнутый более чем на девяносто градусов.

– Не может быть. Ты жульничала, – сказал я первое, что пришло в голову. – Ты, наверное, помогала ногами.

Салли нахмурилась. Потом фыркнула. Схватила мой слегка гнутый гвоздь и за несколько секунд на моих глазах сделала его похожим на свой. Одними пальцами! Потом взяла оба гвоздя в одну руку, надавила сверху второй и, когда она разжала свои ручки, я увидел два гвоздя, сложенных почти пополам.

Она с удивлением посмотрела на несчастные гвозди в своей руке.

– Вот это да, – сказала она и улыбнулась. – Кажется, когда я злюсь, становлюсь немножко сильнее.

Последнее соревнование выбрал я. Это был армрестлинг. Согласно моей не до конца продуманной логике, у девочки с бицепсами под сорок сантиметров, гнущей пальцами гвозди, были короткие руки. А у меня – длинные. И это должно было как-то помочь мне не опозориться, проиграв с сухим счетом. Надо ли говорить, что мой расчет оказался неверным?

Мы взялись за руки. Я снова почувствовал эту дремлющую где-то в этой руке девичью пятнадцатилетнюю силу. Силу гнуть гвозди, жать больше собственного веса и в сухую побеждать двадцатилетних парней. А потом я ощутил эту силу. Сначала – в виде непреодолимой преграды. Рука Салли дрожала, но пару минут не сдавала ни сантиметра. Я посмотрел на нее. Она была спокойна и уверена в себе. Ее бицепс мог сдержать и не такой натиск. Потом эта сила начала толкать мою руку в сторону и вниз. Медленно и уверено. С постоянной скоростью. Когда моя рука оказалась на столе, эта сила не прекратилась. Она продолжила вдавливать мою руку в жесткую поверхность стола, пока я не крикнул: «Хватит». И сила вдруг куда-то испарилась, оставив мою руку ныть от усталости и немного от боли.

– Хорошо, – просияла Салли. – Осталось померяться левой. Чтобы было интереснее, я ставлю свое уже выигранное желание на свою левую руку. Ты снова имеешь шанс победить.

– Имею ли? – горько улыбнулся я.

– Нет. – Отрезала она. И имей ввиду, мне так не терпится получить свое желание, что я положу тебя сразу после счета «три».

Салли посчитала до трех. Справедливости ради, стоит отметить, что положить меня сразу у нее не вышло. Моих сил хватило, чтобы замедлить ее движение к безоговорочной победе секунд на пять. А потом у нас состоялся непростой разговор.

Когда Салли заявила, что ее желание – чтобы я взял ее в жены, я вытаращил на нее глаза и сразу ничего не смог ответить. Она сказала, что влюблена в меня. Что пришла в этот зал специально за мной и только ждала подходящего случая, чтобы меня завоевать. И теперь она это сделала и хочет свою награду – меня.

Я ответил, что она мне очень нравится. Что она хороший друг и товарищ по тренировкам, и еще какую-то чушь. Что у нее большое будущее в спорте, и что она найдет своего принца. Но она несовершеннолетняя. И у нас большая разница в возрасте. И, может быть, я могу исполнить другое ее желание.

– Так вот в чем дело. – В ее глазах стояли слезы. – Несовершеннолетняя. Я поняла.

Она переоделась и вышла из спортзала. С тех пор я ее больше не видел…

До четвертого января того самого года, когда она позвонила в дверь моей квартиры.

Она возмужала. Она все еще была намного ниже меня, но определенно подросла. Лицо стало чуть поуже. Две пряди кудрявых волос были покрашены в синий цвет. Я пригласил ее в дом, и она вошла.

Она рассказала мне, что тогда переехала в другой город. Но продолжала заниматься и выиграла множество соревнований по пауэрлифтингу, тяжелой атлетике и стронг-вуман. И в тот день был ее день рождения. И теперь она совершеннолетняя. И пришла она взять свое, но, чтобы все было по-честному, она даст мне шанс. Сейчас мы пойдем в спортзал и проведем те же соревнования, что и почти три года назад. И у меня будет преимущество. Мне достаточно будет выиграть в любом соревновании, чтобы получить желание. А ей нужно выигрывать «в сухую», как два с половиной года назад. И еще она даст мне фору в каждом соревновании. Во всех соревнованиях, где это возможно, я выполняю первую попытку. А еще все закончится борьбой. Я не смел возражать. Я был заворожен ею.

Мы пришли в зал. Она переоделась, и передо мной предстала обновленная Салли. Не та неуверенная в себе застенчивая девчушка. Новая Салли носила черные обтягивающие шорты и топ, оставлявшие открытыми могучие руки и ноги, а также расчерченный глубокими линиями на квадраты пресс. Она встала расслабленно, но уперев руки в бока. При этом ее «широчайшие» раскрылись, словно крылья, а бицепсы превратились в пушечные ядра. Я тоже не сидел без тренировок все это время, но значительными успехами похвастаться не мог. Тянул теперь сто семьдесят раза на четыре, например.

Как и в прошлый раз, мы начали с рукопожатия. Но в этот раз я не почувствовал, что проиграю. Я почувствовал, что уже проиграл. И шансов даже на ничью в каком-либо соревновании у меня не больше, чем у мухи победить мухобойку.

– В прошлый раз мы начинали с проверки хвата. Твое преимущество на этот раунд: обе твои руки соревнуются с моей левой.

Глядя на ее новую фигуру, и памятуя, как она победила меня в пятнадцать лет, я не стал спорить. Двумя руками я выдавил динамометр на шестьдесят восемь кило. Но когда Салли взяла прибор в левую руку, прибор сразу показал сорок кило.

– Странно, – улыбнулась Салли, – я еще не начала давить.

Потом она напряглась и на табло загорелось число девяносто девять – максимальное значение. Она сжала зубы и напряглась еще сильнее. Зажмурилась. Вены на ее предплечии вздулись. Прибор в ее руке хрустнул. Цифры погасли.

– Можно считать это моей победой? – лукаво поинтересовалась она. – Хлипкий прибор. Мой домашний динамометр имеет шкалу до двухсот, и я обычно выжимаю около ста пятидесяти.

– Победой над динамометром – однозначно. Надо мной – тем более, – признал я.

Штангу я взял на семьдесят килограммов, как и в прошлый раз, но пожал уже полных двадцать раз. Мог чуть больше, но не стал тратить силы. В качестве форы, Салли должна была жать вдвое больше! Она нагрузила сто сорок и непринужденно выполнила тридцать повторов.

– Это невероятно! – воскликнул я, глядя на ее улыбчивое, совсем не выглядящее усталым лицо. – Какой сейчас твой рекорд?

– Двести семьдесят, – пожала она плечами, – я не «жимовик». Я практикую все троеборье.



Дальше мы стали меряться. Мои показатели почти не изменились. Бицепсы: сорок и тридцать восемь с половиной сантиметров. В сумме – сто восемьдесят с половиной. Бедра: пятьдесят четыре с половиной и пятьдесят три. В качестве преимущества я мог выбрать из двух: Салли должна была обмеряться в расслабленном состоянии или превзойти меня полтора раза. Я выбрал второе, потому как невооруженным взглядом видел победу расслабленной Салли. Из любопытства она все же замерила себя в состоянии покоя. Показатели получились: сорок девять, сорок восемь с половиной, восемьдесят шесть и восемьдесят пять с половиной. В сумме двести шестьдесят девять сантиметров. На восемьдесят восемь с половиной больше, чем у меня в напряжении! Мои скромные математические способности позволили посчитать, что это уже почти в полтора раза больше, чем у меня. Салли не хватало около двух сантиметров, и она знала, где их взять. Я был обречен.

И тут началось «ган шоу». Моя все еще юная подруга вытянула руки в стороны и продемонстрировала два круглых валуна, две глыбы. В расслабленном состоянии Салли выглядела внушающе. В напряженном – устрашающе. Я аккуратно, как сапер, пытающийся разминировать бомбу, обмерил это великолепие. Потом Салли напрягла ноги. Ее обтягивающие шорты этого не выдержали и треснули. Салли только усмехнулась. Результат был таков: пятьдесят шесть, пятьдесят пять, сто два и сто один сантиметр. Триста четырнадцать сантиметров! На сто тридцать три с половиной сантиметра больше моего результата. Более чем в один и семь раза. Более чем достаточно для победы в этом конкурсе.

Уничтоженные шорты Салли сняла и осталась в эластичных белых трусах, оставляющих открытыми мощные круглые ягодицы.

На «прогулку фермера» я выходил с теми же пятидесятикилограммовыми «чемоданами», а Салли нагрузила еще по сорок килограммов сверху на каждый. И она должна была пройти дорожку три раза вместо двух. На счет три я пошел. А Салли – побежала. Я успел заметить, что для того, чтобы ей было удобнее бежать, она развела руки в стороны, что казалось немыслимо для меня даже с пятьюдесятью килограммами. Мы финишировали одновременно. Только я прошел одну дорожку, а эта невероятная спортсменка успела пробежать все три. В этот раз я не стал тратить силы на завершение дистанции. Это было глупо. Впрочем, как и соревноваться в силе с этой Богиней на Земле.

Сгибание гвоздя показало, что я действительно стал чуть-чуть сильнее. Мой гвоздь был таким же, как три года назад, и я смог согнуть его в этот раз градусов на десять. Салли взяла гвоздище втрое толще. Издав жалобный скрип, тот исчез между кулаками Салли. Она возилась с ним минуту. Что-то крутила и сжимала изо всей силы. Вены на ее бицепсах вздулись, сами бицепсы вновь превратились в валуны. Наконец она разжала руку и продемонстрировала гвоздь, согнутый в трех местах. Он был похож на букву «М» или «W», смотря с какой стороны посмотреть.

– Ух ты, – вырвалось у меня. – Не хотел бы я быть этим гвоздем.

– Веди себя хорошо и не будешь, – заметила Салли.

Затем силачка взяла мой гвоздь и согнула его тремя пальцами одной руки.

Наконец, настал черед армрестлинга.

– Давай только не как с динамометром, – сказал я.

– Посмотрим, – загадочно ответила Салли.

Я взялся за ее руку и почувствовал себя ребенком, взявшим за руку взрослого. Я посчитал и ее уверенная, непреодолимая сила швырнула мою руку на стол. Я ударился и вскрикнул от боли.

– Ой прости. Не рассчитала. – Кажется, в ее голосе действительно был испуг.

Мы взялись левыми. На этот раз она опустила мою руку аккуратно. Даже нежно. Я ничего не мог поделать. У меня было стойкое чувство, что Салли даже не почувствовала моего сопротивления.

– Представь себе нашу свадьбу, – вдруг сказала она. – Мы на берегу. На закате. Потом я внесу тебя в новый дом. И ты будешь только моим до конца наших дней.

– Погоди. Есть еще борьба, – вспомнил я.

– Ах да. Формальности. В качестве форы, я буду драться одной рукой. Левой.

Мы вышли на маты. Я принял стойку. Она завела правую руку за спину. Я схватил ее за талию. Дернул вверх и повалил. Оказался сверху, сжимая ее сильное тело в объятьях. Почувствовал, как под моими руками перекатываются ее мускулы. Ее лицо было прямо напротив моего. Это было так приятно… Но не долго. Салли мечтательно улыбнулась. Я почувствовал, как ее левая рука уперлась в мою грудь и начала давить. Ее рука против моих двух, сцепленных в замке за ее спиной. У меня не было шанса. Мои руки расцепились. Мое тело почти полностью повисло на ее руке. Потом она опустила меня к себе. Поцеловала в края губ и резким движением толкнула вверх. Я отлетел и упал на спину. Теперь она оказалась сверху. Левой рукой она взяла мою голову и вдавила в свою немаленькую грудь. Мне стало трудно дышать. Мои руки были свободны, но от них было мало толку. Я схватился за ее руку, но не мог ее сдвинуть.

– Чувствуешь? Нравится? Это все может стать твоим. Только сдайся мне.

Салли встала и одним рывком левой руки поставила меня на ноги. Затем поднырнула под меня, и я взлетел в воздух. Да, Салли – невероятная девочка-атлетка, которой только что исполнилось восемнадцать лет, держала меня, здорового двадцатитрехлетнего парня, одной левой рукой над своей симпатичной головкой.

– Я могу делать это с тобой весь день, – донеслось снизу. – Ты можешь сдаться в любой момент, и я получу свое. Тебя. Но лучше не сдавайся. Давай продолжим. Мне нравится это чувство предвкушения.

Она аккуратно поставила меня на землю. Вдруг оказалась сзади. Я почувствовал удар под колени и осел. Ее левая рука обхватила мою шею. Ее бицепс-валун надавил мне на шею. Раздуваясь, сдвинул мою голову вверх и в сторону. Я захрипел и стал терять сознание.

– Так ты сдаешься или мне тебя выключить? – услышал я веселый звонкий голос девчонки, которая только что победила меня одной левой, не оставив ни малейшего шанса.

Это произошло четвертого января. Я отлично помню эту дату. В конце концов, как я могу забыть про день рождения моей любимой жены?

Конец.

Этот рассказ отчасти был основан на реальных событиях и, разумеется, сильно додуман и преувеличен. Так жаль…
Jhon.
04…06.10.2024 г.