FemTime Форум

Этот рассказ является продолжением вот этого: topic3882.html
Рекомендую ознакомиться сначала с ним, если еще не.

Рабыня Ульяна, рабыня Симона, госпожа Хельга

Массивная дубовая дверь захлопнулась за спиной госпожи Хельги. Они втроем оказались в огромной общей спальне Симоны и Ульяны. Госпожа Хельга осмотрела свои новые владения, как полноправная хозяйка, ведь так оно и было. Возразить ей могли только две персоны, но обе сейчас беспомощно висели в ее руках, словно тряпичные куклы и не смели произнести ни слова, старались даже не дышать слишком громко.

На стенах висели зеркала, стояли шкафы из светлого дерева. Высокие окна при необходимости закрывались тяжелыми голубыми шторами. В центре стояла огромная надежная кровать, укрытая ультрамариновым одеялом. Ульяна любила оттенки синего. Назвать кровать двуспальной значило бы ее оскорбить. При желании на ней могло разместиться человек двадцать. На потолке над кроватью тоже было закреплено зеркало. Это была идея Симоны. Она обожала любоваться своими мускулами в самых разных ситуациях.

Госпожа Хельга аккуратно положила свою ношу на кровать. И обратилась к бывшим хозяйкам дома.

– Мои хорошие. Мои славные красивые сильные игрушки. Я вижу в ваших глазах дерзость и непонимание. – Ульяна открыла рот, чтобы возразить, но госпожа Хельга приставила палец к губам, и она так ничего и не произнесла. – Мне даже немного жаль, что придется вас уничтожить, – в глазах обеих рослых девушек отразился испуг. – Да, этой ночью вы перестанете существовать. Я выжму из вас все соки. Раздавлю. И создам заново. Уже другими. Такими, какими мне надо. – Она говорила очень спокойно и настолько уверенно, что ни Симона, ни Ульяна ни на долю секунды не усомнились в том, что эта девочка-титан сделает то, что обещает. Но они не смели ни возразить, ни тем более попытаться воспрепятствовать. Они только взяли друг друга за руки. – Уверенными, сильными, покорными. Вам должно быть любопытно, что вас уничтожит? Как человеку, который понимает, что не сможет сбежать от урагана, остается лишь наблюдать за его красотой и мощью. Смотрите!

Она напрягла бицепс левой руки. Ничего подобного Ульяна и Симона еще не видели. Плотная круглая гора выросла на плече девочки. Бицепс Ульяны в обхвате составлял семьдесят пять сантиметров, бицепс Симоны – девяносто. Наметанный взгляд обеих силачек определил, что выросшая перед ними громада должна была составлять в обхвате не меньше метра двадцати. Обе девушки благоговейно застонали и еще сильнее вцепились друг в друга.

– Это может оставить от вас обеих два мокрых пятна на стене. И ему не придется напрягаться при этом больше, чем на десятую часть.

Госпожа Хельга посмотрела на себя в зеркало и, кажется, была удовлетворена.

– Скорее всего, я вас даже не заметила бы. Но идите же ко мне! – приказала она. Симона и Ульяна не заставили себя ждать. Они возвышались над Хельгой, как родители над ребенком. Госпожа Хельга распустила свои косички. Ее светлые волосы едва доставали до могучих плеч. – Вы такие высокие! Но если бы рост был эквивалентен силе, вы уместились бы на моей ладошке. На колени!

Теперь госпожа Хельга немного возвышалась над бывшими хозяйками дома. Левой рукой она обхватила Ульяну, ладонью этой же руки подперла спину Симоны и одним мощным движением притянула и прижала обеих к себе. Она смотрела на них в упор, как удав на добычу, зажатую в его кольцах. Давление на спины девушек плавно возрастало. Госпожа Хельга приподняла свои игрушки так, что ее лицо оказалось напротив их объемных круглых грудей. Зубами она сорвала с них топы бикини, сама одним движением свободной правой руки сорвала с себя свой. Опустила своих пленниц ниже. Так, что они воткнулись лицами в ее объемный и упругий бюст. Посмотрела на них сверху вниз, как на двух младенцев, присосавшихся к груди матери.

Симона и Ульяна смотрели на свою новую повелительницу снизу вверх, прижатые ее левой рукой к ее огромной груди. Они понимали, что на их спинах останутся гематомы в форме руки маленькой скандинавской девочки. Еще они понимали, что эта рука еще даже не начинала давить. На лице госпожи Хельги появилась улыбка и выступили слезы.

– Девочки, вы такие прекрасные! Вы такие сильные! Я даже не могу определиться, кого из вас я больше люблю. Сейчас я причиню вам очень много боли. Но внутри мне будет в тысячу раз больнее…

* * *

Я ждал госпож в коридоре, как было приказано. Боялся что-то пропустить. По началу все было тихо. Даже слишком. Спустя полчаса я услышал стон, который – без всякого сомнения – издала моя непосредственная госпожа. Стон длился несколько долгих секунд, потом перерос в крик. Такой душераздирающий, что я чуть было не побежал в спальню, но вовремя одумался и сел обратно в кресло. Потом был нарастающий рык госпожи Симоны, который, впрочем, тоже вскоре превратился в крик. Но оба голоса легко перекрыл звонкий смех нашей гостьи. Потом были удары, от которых сотрясался весь дом. Картины падали со стен, люстры качались в такт глухим ударам и сопровождавшим их стонам. Раздались звуки бьющегося стекла и треск дерева. Мои госпожи кричали: то «Пожалуйста хватит», то «Еще раз, умоляю». Госпожа Хельга не кричала и не стонала. Только звонко смеялась и от этого молодого девичьего смеха кровь стыла в жилах, потому что я понимал, что два самых мощных человека, которых я знал – сейчас игрушки в руках обладательницы этого голоса. Я знал, что в соседней комнате происходит порабощение.

* * *

Все стихло через четыре часа. Остаток ночи был спокойным. Я все-таки прикорнул на пару часов в кресле. Проснулся от скрипа тяжелой дубовой двери. Тут же пал ниц, но глаз с дверного проема не свел, потому что такова доля свидетеля.

Картина мне открылась пугающая. Госпожа Хельга в своем синем бикини и с распущенными волосами улыбалась, слегка осоловело. Видно, что только что проснулась. Она шла и массивным мускулы перекатывались под кожей ее ног. В руках она держала… два поводка. Мои госпожи ползли за ней, как собаки на привязи. На них было страшно смотреть. Их волосы были растрепанными, бикини на них не было. Их великолепные мускулистые тела были покрыты синяками. Часть из них была в форме меленьких ладошек. В их взглядах я видел только усталость и обожание. Я хорошо знал этот взгляд. Так каждый раб смотрел на свою госпожу. В дверном проеме я увидел следы ночной экзекуции: шторы были сорваны, зеркала разбиты, пара шкафов с дорогими сервизами разлетелись в щепки, остатки чашек и блюдец валялись на полу, как и гора платьев из разбитого гардероба. Кровать лежала на боку. Огромный матрас – на полу. В нем было несколько дыр, пружины и набивка лежали рядом.

Госпожа Хельга подошла к уже накрытому к завтраку столу. Она взялась двумя пальцами за спинку кресла и одним движением расплющила его об пол.

– Эта мебель не достойна держать мой зад, – провозгласила гостья (или хозяйка?), – Симона, ты – мое кресло. Ульяна, ты – мой браслет.

Это было непривычно и от этого жутко. Еще вчера гордая госпожа Симона встала у стола на четвереньках. Молча. Даже взглядом не выразив недовольства. А моя госпожа Ульяна ловко подпрыгнула и всем телом повисла на левой руке этой скандинавской девочки-богини. Госпожа Хельга как будто не почувствовала ее веса. Она вытянула левую руку с самым прекрасным живым браслетом на ней – моей госпожой Ульяной.

– Нравится? – спросила она меня.

– Вам, очень идет, госпожа, – ответил я в оцепенении.

Госпожа Хельга села на спину госпожи Симоны (та прогнулась, рыкнула, но устояла) и принялась завтракать, время от времени поглаживая свой «браслет» да так, что он издавал стоны на грани с криком.

Значит, таков был новый порядок. Госпожа Хельга – хозяйка всего, что пожелает, а мои госпожи – рабыни, игрушки, вещи. Всё, чего пожелает их собственная госпожа. А кто тогда я и остальные? Раб рабынь. Низшее звено цепочки.

* * *

– Джей, подойди ко мне, – подозвала меня моя госпожа.

Госпожи Хельга и Симона вышли на прогулку. Мы с моей госпожой остались в особняке одни. Я, она и несколько десятков рабов.

Когда я подошел, госпожа Ульяна подхватила меня одной рукой и подняла перед собой. У меня перехватило дыхание.

– Ты такой тяжелый, Джей, – несколько расстроилась она. – Я могу подержать тебя так несколько минут. Может быть, несколько десятков минут. Потом рука начнет дрожать. Посмотри на мой бицепс. Он уже напряжен! Через полчаса мне точно придется поменять руку.

– Вы все же невероятно сильны, госпожа, – прохрипел я.

– Невероятно? – повторила госпожа Ульяна. – Нет. Я – слабачка. Джей, ты себе не представляешь, что значит находиться в руке госпожи Хельги! Она могла бы поднять так меня, Симону, тебя, еще пяток рабов и даже не ощутить тяжести! Она незыблема, как гора. Как… как… Какой бы еще эпитет придумать? Видишь ли, я посвящаю ей поэму.

Только сейчас я посмотрел на журнальный столик и увидел на нем блокнот, исписанный мелким аккуратным почерком моей госпожи.

– Давай я прочитаю тебе начало?

Госпожа Ульяна села в свое любимое кресло. Меня посадила к себе на колени, как кота. Взяла записи и начала читать.

– Раньше я не знала, что такое МОЩЬ! Теперь я знаю всё! О, госпожа, о Хельга, ты как ураган, незыблема как…

Дверь открылась с хлопком. Госпожа Симона влетела в комнату и подняла кресло вместе с сидящими в нем Ульяной и мной (двумя руками).

– Ты не представляешь, что сейчас было на улице. Что сделала госпожа Хельга!

– Что же она сделала, милая?

Госпожа Симона поставила кресло. Я увидел, что на ее шее красовался ошейник.

– Ты когда-нибудь видела СИЛУ? – госпожа Симона явно пребывала в состоянии крайнего возбуждения.

– Конечно. Я видела, сколько ты жмешь, моя медведица, – на этих словах госпожа Симона только фыркнула, еще я видела, как госпожа Хельга поднимает кровать с нами обеими одной рукой.

– Ничего ты еще не видела! Мы с госпожой сейчас гуляли. Она указала на вросшую в землю глыбу. Сказала мне поднять ее. Я попыталась. Изо всех сил пыталась. Смогла только слегка ее пошевелить. Она точно больше трех тонн весит.

– Дай угадаю, – улыбнулась моя госпожа, – госпожа Хельга подняла ее одной рукой?

– Не-а, – госпожа Симона сияла улыбкой, как ребенок, знающий тайну и спешащий рассказать ее друзьям во дворе. – Она положила одну руку на глыбу, другой ухватилась за дерево (в качестве опоры) и одним плавным движением вдавила глыбу в землю!

– Ого! – восхитилась госпожа Ульяна.

– Да! – подтвердила госпожа Симона. – Вековое дерево стонало и скрипело, а госпожа даже не поморщилась!

– А потом она…

– Ульяна! К ноге! – раздался звонкий девичий голос из прихожей.

Повторять не потребовалось. Госпожа Ульяна с готовностью вбежала в прихожую, упала перед своей госпожой на четвереньки и несколько раз лизнула ее невероятную икру. Я плелся следом и все видел. Госпожа Хельга надела на мою госпожу поводок.

– Твоя очередь. Сейчас мы с тобой погуляем. Симона! Сидеть! Место! Дома!

Госпожа Хельга повела свою собачку – мою госпожу Ульяну на прогулку. По дороге она то приказывала нести ее на плечах (весила госпожа Хельга чудовищно много для своего невысокого тела, но моя тренированная госпожа с видимым усилием, но справлялась), то сама подхватывала мою госпожу одной рукой, приговаривая «Кто у нас хорошая девочка? Ты!» Я плелся следом и наблюдал.

Когда мы вышли на просторную поляну, госпожа Хельга отстегнула поводок.

– Догадываешься, зачем мы здесь?

– Вы хотите преподать мне какой-то урок, как преподали урок Симоне, госпожа.

Госпожа Хельга ухмыльнулась.

– А ты умна, моя милая Ульяна. И какой же это был урок?

– Урок смирения, я полагаю.

– Ты чертовски умна. Но для тебя урок будет выглядеть по-другому. Симона считала себя сильной. Я показала ей, что такое сила. А ты считаешь себя ловкой, быстрой, способной обезвредить соперника ударом в четверть силы. А в полсилы – убить. – Госпожа Ульяна медленно кивала. – Я покажу тебе, что такое скорость, ловкость и что такое настоящий удар. Я даю тебе двадцать ударов. Нападай!

Госпожа Ульяна как будто только и ждала этой команды. Ее кулак метнулся вперед с такой скоростью, что стал почти невидимым. Он пролетел в том месте, где долю секунды назад стояла госпожа Хельга, с жужжанием рассекая воздух. Госпожа Хельга исчезла и появилась правее. Заканчивая удар, госпожа Ульяна это заметила и тут же крутанулась на месте, выбрасывая вперед правую ногу. Этот удар прошел над мгновенно вставшей «на мостик» скандинавской девочкой. Еще оборот и уже левая нога пытается ударить по мускулистым ногам нашей хозяйки. Мимо. Госпожа Хельга оттолкнулась ногами и через стойку на руках уже снова встала на ноги. Ее скорость была невозможной. Еще несколько ударов лишь со свистом рассекли воздух. Госпожа Хельга уворачивалась изгибаясь и на долю секунды замирала в стойках на руках, невероятных прогибах или играючи перепрыгивая через руки и ноги моей госпожи. Наконец очередной удар встретил свою цель. Нога госпожи Ульяны, способная снести среднее дерево, ударилась о непробиваемое препятствие мускулистого корпуса госпожи Хельги. Моя госпожа не вскрикнула, хотя было видно, что ей очень хотелось.

– Это двадцать первый, – улыбнулась девочка. – Теперь моя очередь. На счет три я ударю тебя в живот. Я ударю лишь слегка, но ты не сможешь заблокировать. Попытайся увернуться. Это твой единственный шанс. Готова? – Моя госпожа встала в стойку и кивнула. Ее ноги, казалось, едва касались земли, готовые мгновенно сорваться с места. – Раз, два, три…

Быть может, я моргнул. Но моя госпожа исчезла. Мгновенно. Вот госпожа Хельга стояла, расслабленная, заложив руки за спину. И вот она уже стоит, вытянув вперед руку с открытой ладонью. Левую руку. А госпожа Ульяна только что стояла напротив нее, готовая увернуться. И вот ее нет. А откуда-то справа накатывает треск.

Я посмотрел вправо и увидел несколько сломанных деревьев (не толстых) и калию, которую оставило тело моей госпожи, пролетев и проскользив по земле несколько десятков метров.

– Ульяна, к ноге! – скомандовала скандинавская богиня скорости, ловкости и силы удара. – Что ты разлеглась? Я же тебя едва задела.

Госпожа Ульяна, продемонстрировав невероятную силу воли, поднялась и снова вышла на поляну.

– Только не говори, что это не было честно. Я сказала, когда ударю, куда ударю и что тебе делать.

Госпожа Ульяна упала на колени перед своей госпожой.

– Все было честно. Я не могла увернуться, потому что не видела удара. Вы стояли передо мной, и вдруг я ломаю спиной деревья. С тем же успехом я могла бы сказать муравью, что собираюсь его раздавить и дать ему пять секунд на побег.

– Ты получила свой урок. Усвой его, – улыбнулась скандинавская девочка. Невероятно ловкая, быстрая и сильная.

* * *

За ужином госпожи Ульяна и Симона стояли на четвереньках по обе стороны от кресла госпожи Хельги. Прежние хозяйки дома носили лишь бикини. На мускулистой спине и животе госпожи Ульяны растекались свежие синяки. Госпожа Хельга сидела в коротких шортах и спортивном топе. Время от времени она похлопывала моих госпож по спинам и кидала им еду на пол.

– Вы обе получили ценный урок сегодня. Ваши скорость, ловкость и мощь для меня величины настолько мелкие, что я не чувствую разницы между вами и самым презренным из рабов.

На лицах моих госпож застыло странное выражение – смесь стыда и обожания. И вдруг металлический запил разорвал относительную тишину большого зала. Это был телефон в кармане госпожи Хельги.

– Если бы я действительно захотела, вас бы… – она замолчала на полуслове. Медленно достала телефон. Ответила. – Да… Да. Все нормально. Когда? Завтра? Но… – с каждым словом скандинавская богиня бледнела и теряла уверенный вид. – Может быть через неделю? Я все приготовлю… Где? – госпожа Хельга медленно убрала замолчавший аппарат. На ней не было лица. Она поднялась с кресла и сгребла в охапку госпожу Ульяну и Симону. – Нам всем предстоит хорошо поработать этой ночью. Рабам – убрать бедлам в поместье. Вам… Впрочем, сами увидите. Мы идем в спальню.

– Но что случилось, – не выдержала госпожа Симона.

– Ужас! Завтра сюда прибудет моя мама!

Джон, 2025 г.