|
"Бойцовые Киски".
Ярослав Родин
ПОПУТЧИЦЫ
Двое пассажиров, дородная тётка и сухонький старичок-ветеран, которому Таньке пришлось уступить свою нижнюю полку, сошли на небольшой станции. Танька ещё помогла старичку вытащить здоровенный баул.
«Что, дедусь, у тебя там кирпичи, что ли?», «Гостинцы внучатам везу. Компоты, варенья... А ты ничего, жильная». «Ну, дак!», Танька вытянула руку с баулом перед собой, весело поиграла бицепсами и, игнорируя ступеньки, грациозным прыжком соскочила на насыпь: поезд был длинный, и у платформы весь не умещался. И едва не подвернула ногу: тапочки явно не годились для таких кульбитов.
Бежать за пивом пришлось к платформе. А когда киоскёрша отсчитала ей сдачу, поезд уже тронулся. Пришлось снимать проклятые тапочки и догонять его босиком по колкому гравию. Ничего, успела. Взлетела на подножку, мощной грудью едва не снеся проводницу. «Экая кобылица», - беззлобно ругнулась та.
До следующей станции было шесть часов езды, вот они, просторы Российские. Таня решила, что трёх поллитровок «Балтики-9» ей как раз хватит. Сразу же раскупорила одну и, облившись пеной, присосалась к горлышку. Хоть это всегда шокировало её подруг, но она любила это крепкое «мужское» пиво с горьковатым спиртовым привкусом. «Градусный» напиток сразу шибал в ноги и в голову, но она любила побороться с этим состоянием, удерживая себя в равновесии.
Она вообще любила бороться, ещё с интернатских времён, когда по ночам они с девками «месились» на заднем дворе за сараями, а рядом в полуприседе, чуть ли не влезая между сплетённых тел, топтался оператор с видеокамерой. Полулегальная видеостудия снимала «эксклюзивчик» для богатых клиентов, дюжие интернатские девки не возражали дважды в неделю побороться в одних трусах перед камерой, а на вырученные деньги в круглосуточном киоске набирали пива и отвязно бухали до утра.
Эх, где вы, 90-е годы, где ты, юность... Может, этот заманчивый глаз видеокамеры и повлиял на выбор профессии: Танька выучилась на телеоператора, и сейчас ехала по распределению в тьмутаракань, на провинциальную телестудию...
В купе стояла изнуряющая духота, а после выпитого пива ещё бросило в жар. Танька щёлкнула блокиратором двери, стянула через голову взмокшую футболку, сбросила пропотевшие шорты и, оставшись в тесном лифчике и трусиках, влезла к себе на верхотуру. На соседней верхней полке лежала Кхун.
Ещё когда эта невысокая коренастая девушка только вошла в купе, Танька сразу обратила на неё внимание. Во-первых, сразу бросались в глаза её ноги, необычайно толстые даже для такого плотно сбитого тела. Каждое из бёдер по обхвату равнялось её талии, а икры были не намного тоньше, и резко контрастировали с маленькими ступнями. Во-вторых, алебастрово-белый цвет кожи никак не вязался с явно выраженными южно-азиатскими чертами внешности: узкими раскосыми глазами, высокими скулами, маленьким ротиком. Когда она представилась попутчикам, имя тоже ничего не сказало Татьяне. Тем более что её имя, скорее всего, было гораздо длиннее, она назвалась укороченным вариантом, дабы соседи по купе не ломали языки. Кхун... Кхун... Вьетнамка? Тайка? Камбоджийка? Лаоска? Очевидно, смесь какой-то из этих национальностей с белой расой, вот откуда этот шикарный набор азиатско-европейских качеств.
Всю дорогу Кхун вела себя незаметно, в лучших восточных традициях. Аккуратно сняв босоножки, она, как была, в тесной короткой юбочке (впрочем, на таких бёдрах любая юбочка выглядела бы тесной) и топике, оголявшем полоску подтянутого живота, прыжком взлетела на верхнюю полку («Ловко получилось, при её-то маленьком росточке!» подивилась Таня), улеглась там и больше никому не докучала.
Сейчас Кхун лежала спиной к проходу, топик оставлял открытой половину спины, и в поясничной впадине Таня с удивлением разглядела необычную татуировку: обнажённая мускулистая женщина боролась с огромной змеёй. Подмышкой женщина зажала толстую шею змеи и, судя по напряжённой позе, отчаянно душила её, сплетя руки в кольцо стальным захватом. Змея, извернув голову, захватила в пасть левую грудь женщины. А тугое кольцо мощного змеиного тела глубоко вдавилось в её талию. Но дальше змеиное туловище попадало между бёдер женщины, и переплетённые, взбугрившиеся мышцами ноги выжимали из змеи все соки. Хвост змеи неистово бился, свиваясь кольцами.
С минуту Танька восхищённо разглядывала искусно выполненную картинку (мастеру великолепно удалось передать напряжение борьбы), а затем позвала:
- Кхун! Ты не спишь?... А откуда у тебя такая татуировка?
- Я борцуха, - негромко откликнулась Кхун.
- Кто?!
- Борцуха. Ну, борьбой занимаюсь.
- Ух ты! - радостно удивилась Танька. Потёрла ладонями свои плечи, на одном из которых была вытатуирована шипастая роза, и неожиданно предложила: - Слышь, а я ведь тоже когда-то борьбой занималась... А давай силёнкой померяемся!
Через пять минут Кхун всё же поддалась на настойчивые уговоры разгорячённой пивом спутницы. Девушки сели на своих верхних полках лицом друг к дружке, опёрлись ступнями о края противоположных полок, сцепились руками крест накрест: правая с правой, левая с левой. Условились: кто слетит в проход, та и проиграет. И по счёту «три» принялись тянуть друг дружку на себя.
Танька, напрягая свой мощный плечевой пояс, с удивлением глядела на соперницу: на гладких руках Кхун неизвестно откуда проступили и взбугрились бицепсы, по размерам, да и по силе ничуть не уступающие Танькиным. Обливаясь потом, девушки закаменели в неподвижности, и только чуть вибрирующие мышцы указывали, что между ними идёт напряжённая борьба.
Вдруг короткие толстые ноги Кхун раздулись ещё больше. Бугристая волна мышц родилась у живота, прокатилась по бёдрам, вздула икры, и, казалось, ушла куда-то в пятки. В тот же миг Танька ощутила сильный рывок, и её зад приподнялся от полки на пару сантиметров. Новая волна прокатилась по могучим ногам соперницы, и новый рывок поднял Таньку ещё на сантиметр.
Поняв, что соперницы равны по силе рук и плеч, Кхун использовала в борьбе свои мощные ноги: как насосом прокачивая по ним силу, она отклоняла туловище назад и всё больше натягивала Таньку на себя. Девушка обливалась потом, до звона напрягая мышцы живота и бёдер, но не могла противостоять исполинской силе ног соперницы.
Наконец, Танька повисла над проходом, упираясь темечком в потолок вагона. Оставалось отпустить руки, и она полетит вниз. Осознав это, она перебросила правую ногу через бицепс Кхун и упёрлась ступнёй ей в грудь, отталкиваясь, чтобы рывком вернуться на свою полку. С полминуты девушки зависали в таком неустойчивом положении. На вздувшихся мышцами плечах Таньки лопнули бретельки лифчика, и он повис где-то у живота. Капли пота дрожали на пружинистых красных сосках. Но она продолжала вдавливать стопу в грудь соперницы, топик которой тоже весь потемнел от пота. Да ещё и, вспоминая приёмы из ушедшей юности, ввинчивала пятку в левую грудь Кхун, пытаясь сплющить её небольшой, но тугой бюст о жёсткие рёбра.
И тут вагон тряхнуло на стыке рельс. Скользкая от пота левая ступня Татьяны сорвалась с ребра полки, и она полетела вниз. Кхун вовремя разжала руки, и Танька распластанной лягушкой рухнула в проход, ударившись боком о столик.
Не успела она опомниться, как Кхун, повиснув на локтях между верхними полками, пятками ударила ей в бока, и тут же обхватила талию кольцом мускулистых ног. И рывком подняла в воздух.
Сила этой девушки была просто потрясающей. Упираясь локтями в верхние полки, она удерживала на весу не только свой вес, но и зажатое между ног немаленькое тело соперницы. Танька изгибалась в воздухе, пыталась закинуть руки назад, но её пальцы срывались с потных стальных бёдер соперницы. Ноги молотили по воздуху, ступни скользили по зеркалу на двери купе, зацепиться ни за что не удавалось.
Наконец, Танька вцепилась руками в столик и изо всех сил потянулась вниз, к нему. Минуту длилась отчаянная борьба, и на помощь девушке пришла сильная жара: её потное тело вырвалось-таки из не менее скользких бёдер Кхун. Танька рухнула вниз, сильно ударившись грудью о край столика. Но, понимая, что ничего ещё не кончено, скрутила боль, на полу развернулась на спину и отбросила падающую сверху соперницу прямым ударом ноги в живот.
Тяжело дыша, растирая ушибы, девки расселись на пустых нижних полках. По-новому посмотрев на мускулистый торс Таньки, на её мясистые груди, перечёркнутые сейчас багрово-синей горизонтальной полосой, Кхун вдруг предложила:
- А ты молодец, сильная девка. Давай теперь бороться по-настоящему. Только столик поднимем, чтоб не мешал. Правило одно: в голову не бьём, лица не касаемся. Побеждённой считается та, которая добровольно сдастся или первой потеряет сознание. Победительница получает побеждённую в полное своё распоряжение... допустим, до следующей станции. Побеждённая во всём ей подчиняется.
-19-
- Да и ты ничего, мощная деваха, - послала ответный комплимент Танька, - Только мы не в равных условиях: я ж пива насосалась, а у тебя голова свежая.
- Давай пиво. Мне всё равно, - Кхун приняла бутылку «девятки», заглотила по самую «шейку» и опростала в три глотка.
- Нифигасе талант! - восхитилась Танька, - Мужики, наверно, млеют от такого минета?
- Вот теперь у меня появился настоящий повод для дуэли, - сощурилась Кхун.
- Да и ладно! А что, неужели не делаешь?
- Почему? Делаю, конечно, - Кхун неожиданно подмигнула, - И ещё как делаю! Но когда одна женщина спрашивает об этом другую, это тяжкое оскорбление. Смыть которое можно только поединком. Так что я буду безжалостна.
- Тогда давай последнюю бутылку напополам, за смертельных поединщиц, - предложила Танька.
- Хочешь, давай. Я ж сказала, мне всё равно. Настоящая борцуха одинаково хорошо борется в любом состоянии: пьяная, больная, уставшая...
- За настоящих борцух, - отпив половину бутылки, Танька передала её сопернице и тыльной стороной ладони вытерла пену с губ. Кхун опростала бутылку одним глотком. Аккуратно провела пальчиком по губам:
- Ну, снимай трусы.
- Это зачем?
- Борцухи всегда сходятся обнажёнными. Чтобы исключить возможность спрятать в одежде что-нибудь, дающее преимущество в борьбе: например, бритвочку, или иголку, смоченную парализующим ядом.
- Иголку?... Ну, вы, азиаты, даёте! - усмехнулась Танька, - А-а, ладно!
Она сбросила трусики и ошмётки лифчика, скомкала и метнула куда-то на верхнюю полку. Затем отвернулась, чтобы поднять к окну столик. А когда повернулась, Кхун уже стояла напротив неё, у двери, нагишом, сложив ладони перед грудью в лёгком поклоне. Её ладное гибкое тело то вспухало, то опадало буграми гладких тугих мускулов. Могучие ноги были расставлены, насколько позволял проход между полками. Танька прыснула и кивнула в ответ.
- Приготовься к жестокой битве, сестра, - прозвенел колокольчиком голосок Кхун. Сама она чуть согнула торс, напрягла живот, развела согнутые в локтях руки с выставленными вперёд ладонями и слегка согнутыми пальцами, напружинила бёдра, чуть вынесла вперёд колено правой ноги, поставив её на кончики пальцев.
Танька тоже развела ноги и согнула руки, прикрывая локтями бока, напрягла брюшной пресс и прикинула план атаки: пяткой по печени, локтем в грудь, захват шеи в «колечко» подмышкой и бросок через бедро на нижнюю полку. Затем навалиться сверху, подмять под себя и месить до полного изнеможения соперницы. Но Кхун, естественно, разрушила все её планы.
Танька выбросила вперёд свою длинную ногу, с разворотом целясь в печень, но пятка встретила пустоту: Кхун нырнула на нижнюю полку. По инерции Таньку пронесло вперёд, и тут колено Кхун врезалось ей в бок, как раз угодив по незащищённой печени. Танька рявкнула от боли, прижав локоть к боку и сгибаясь у двери, и тут же получила «вилку»: один кулак соперницы сокрушил грудь, другой врезался в поясницу.
Превозмогая боль, Танька от души врезала кулаком в пупок близко подошедшей соперницы, и девушки снова разбежались по сторонам купе: только теперь Кхун была у окна, а Таня, у двери.
Длинные ноги Таньки не давали никакого преимущества в тесном пространстве купе. Скорее, наоборот, делали её менее динамичной. Невысокая, коротконогая, но необычайно сильная Кхун была лучше приспособлена для боя в ограниченном пространстве. Вот и сейчас, пользуясь замешательством Таньки, она проворно прыгнула на нижнюю полку, прокатилась, ударила пяткой в низ живота соперницы, и в тот же миг откатилась обратно, вернувшись в стойку у окна и вежливо улыбаясь. Новая боль сковала девушку. А Кхун, подпрыгнув, вдруг повисла на локтях между верхними полками, забросила бёдра вперёд и выстрелила обеими ступнями по торчащим мясистым грудям девушки, вмяв их до самых рёбер.
Ба-бах! Танька врезалась спиной в дверь. А улыбающаяся, как ни в чём не бывало, соперница снова вежливо стояла у окна.
Взревев, Танька ринулась вперёд и, заработав пару ощутимых ударов в грудь и солнечное сплетение, живым тараном сбила Кхун с ног. Переплетённые тела девок рухнули на одну из полок. Началась схватка в партере.
Танька оказалась сверху и навалилась грудями на лицо соперницы, пытаясь лишить её воздуха. Бёдра Кхун взяли в «ножницы» её талию. Ладонями девушки обхватили друг друга за плечи и принялись мять и рвать пальцами бицепсы.
Кхун задыхалась, но всё сильнее сжимала «ножницами» стан соперницы. Лицо Таньки искривилось гримасой боли, и она начала отступление: встав на колени, попыталась рывком назад высвободиться из захвата. Но, несмотря на то, что она буквально купалась в поту, который сделал её тело невероятно скользким, цепкие ноги Кхун удержали пойманную добычу.
Танька обхватила руками торс соперницы и, напрягшись, сползла с полки, встала в полный рост. И принялась бить Кхун спиной о края верхних полок. Та в ответ ещё туже свела бёдра. Взревев, Танька поднялась со своей нелёгкой ношей на нижние полки и встала на них спиной к двери, широко расставив ноги. Постояв мгновенье, девушка со всего маху рухнула в проход, подстилая под себя соперницу. Основной удар пришёлся по спине и пояснице Кхун, так, что внутри у неё всё загудело. Оглушённая девушка обмякла, но... так и не разорвала капкан своих мощных ног!
Однако теперь стоящей на коленях сопернице открылось для атаки всё её туловище. Танька, извиваясь в «ножницах» от выматывающей боли, всё же тщательно примерилась, высмотрела точку на пару сантиметров ниже пупка, и нанесла туда серию коротких сильных ударов кулаками.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
, тем более что они у нас обязательно получают иллюстрации.
